Разговор с Иисусом (2)

Мы сидели за столом друг напротив друга. Зная заблаговременно, что меня посетит такой великий Гость я, что называется, «накрыл поляну». Стол ломился от изобилия блюд, которые я только мог приготовить наилучшим образом. Ароматы от них исходившие щекотали в носу даже у меня, несмотря на то, что в процессе приготовления уже напитался и запахами и снятием проб. Но Он сидел безучастный к этому изобилию и внимательно смотрел на меня. Его осунувшееся обветренное лицо источало сверхъестественное спокойствие и умиротворение.

— И запомни, — продолжал Он, — то, что реально в человеке можно определить… по запаху…

От неожиданности я фыркнул, не сдержавшись. Хорошо, что во рту в этот момент ничего не было… Пытаясь исправить такую ситуацию я попытался опять надеть серьезность на свое лицо, которое дергалось в конвульсиях с трудом сдерживаемого смеха. Я снова и снова пытался успокоиться, но перед глазами вставала эта картина: подходишь к человеку и начинаешь его обнюхивать дабы определить, что в нем. Наконец, немного успокоившись, но тем не менее сквозь сдерживаемые порывы пытающегося прорваться смеха, спросил:

— Как это? По запаху…

— Да, по запаху.  — невозмутимо подтвердил Он. — Ибо человек есть именно то, что из него исходит. Дело в том, что тот, кто является носителем Жизни от него идет один запах. А тот, кто является носителем смерти — другой. И дело не в том, в каком эмоциональном состоянии находится человек, что почти всегда ошибочно воспринимается окружающими за то, что в нем. И не в том, что сам человек о себе декларирует.

— Понимаешь, — продолжал Он, — человек в котором реально пребывает Жизнь не может быть несчастным. Жизнь не способна проявлять себя кислотой и нудотой. Просто потому, что у Жизни другая природа. Жизнь это подобно тому, что вы называете термоядерной энергией. Можете ли вы остановить термоядерную реакцию? А Жизнь имеет энергию, силу, несравнимую по своей мощи с ней. Посему Жизнь не может источать смрад разложения. Жизнь — это энергия, сила, возрождающая к Жизни умершее, пробуждающая спящее. Человек носитель Жизни как прекрасный цветок, распространяющий собой благоухание, свет и чистоту. Находясь рядом с носителем Жизни другие испытывают вдохновение, чистое возбуждение, прилив сил и желание идти дальше несмотря ни на что. Жизнь врачует раны других. Тот, кто является носителем Жизни не боится смерти. Потому что у него вообще отсутствует это понятие. И это потому, что он всегда был, всегда есть и всегда будет. И он осознает это. Имеет об этом свидетельство. Жизнь невозможно поглотить смертью. Смерть поглощена Жизнью.

— И совсем иное с человеком носителем смерти. От такого человека мертвечиной, склепом несет за километр. После общения с таким человеком некоторые испытывают желание наложить на себя руки. Тем, кому было тяжко до общения с таким человеком становится еще хуже. Такие люди всячески стараются разными способами сымитировать Жизнь. Но сымитировать Жизнь невозможно. Она либо есть, либо ее нет. Может ли человек хорошо поднатужась произвести мед? Так и не имеющий в себе Жизнь не может ее произвести. Потому что невозможно собрать бананы с березы.

Таким образом то, что в человеке можно определить по запаху. Опытным достаточно пять минут поговорить с человеком, чтобы определить, что из него исходит…

— А неопытным?

— А неопытным будут говорить на тополь, что это вишня, и они будут восторженно смотреть на тополь и с любовным благоговением будут называть его «вишней…»

— И что же делать этим неопытным? Мне уже было не смеха.

— Стать опытными. — безапелляционно ответил Он.

— Ты знаешь, что есть Врачи и доктора?

«Мда-а», мелькнуло у меня в голове, «разговор с Ним напоминает спуск с горы на горных лыжах.» Такое было ощущение… Аж дух захватывало от крутых поворотов.

— А разве это не одно и тоже? Я не уставал удивляться Его вопросам и Его утверждениям, которые вначале ставили в полный тупик, а потом взрывали сознание пробуждением от какого-то наркотического сна давая ослепляющее, реальное, ясное видение вещей, которые раньше были как бы скрыты под маскировочным халатом.

— Нет. — коротко и весомо ответил Он.

— В чем же разница? — я терялся в догадках…

— Разница в том, что Врач душу свою полагает за больного. Доктор же — лишь исполнитель инструкций, следователь методик и технологий. Один фактически отдает часть самого себя, своей жизни для пользы пациента, другой — умелый составитель отчетов статистики на предмет количества выписанных, либо отошедших в мир иной. А должности и звания у них могут выглядеть одинаково. Посему, нужно уметь распознавать одних и других. Настоящие Врачи зачастую не имеют ни вида ни величия. Они могут быть косноязычны. Не носят красивых табличек с именем и должностью на своих халатах и у них редко есть собственные кабинеты. Скромны и просты. А доктора являются презентаторами себя. Они умеют говорить. Много, складно и авторитетно. Потому что словесность — это их кредо. Счастье для того, кто попадает в руки Врача, и горе тому, кто попадает в руки доктора…

— А если у человека нет выбора к кому попасть?

— У человека всегда есть выбор. До его последнего дыхания.

— Ты когда-нибудь видел, как вяжут свитер?

— Да-а! — воскликнул я радостно от того, что наконец разговор принял более приземленную форму, — моя мама вязала. И не только свитера. Она себе как-то даже пальто связала. И меня учила вязать, сказав, что хотя вяжут в основном женщины, на самом деле вязание изобрел мужчина.

— Ну хорошо. — сказал Он. — Коли у тебя такие глубокие познания в вязании я расскажу тебе вещи, которые тебе будут понятны. Я расскажу тебе об одеянии в которое ты сейчас одет…

Я недоуменно окинул себя взглядом.

— Нет. — сказал Он. — Не об этом. Я расскажу тебе об одеянии нечестивости…

Я изумленно посмотрел на Него, одновременно с мыслью: «Он, видимо не в курсе, что я являюсь членом религиозной общины.»

— Это не имеет значения…  — прервал Он мои размышления.

— Вязание одежды нечестивости для каждого отдельного человека началось прямо с его рождения. Он еще не сделал ничего ни худого ни доброго, а его одежда уже вязалась другими. Родителями, родственниками, другими людьми. Петля за петлей, петля за петлей. Одна нечестивость становилась основой и продолжением для другой… Так, петля за петлей, ряд за рядом вязалась эта одежда. Взрослея уже сам человек подключался к этой работе. Одна нечестивость притягивала другую и связывалась в одну связку.  К моменту достижения человеком своего полного роста одежда нечестивости полностью готова. После этого ее просто приукрашивают, чтобы выглядело не так вызывающе. Цветочки там разные, орнаменты, оборки… Пряжа, из которой вяжется одежда нечестивости почти незаметна для человека на которого она вяжется. Поэтому многие бывают в шоке от того, что когда им помазывают глаза, чтобы видеть, они, обнаруживая во что на самом деле облачены, хватаются за головы. Их как бы накрывает волна потерянности и безысходности. И они действительно потерянные… В своих собственных слепых представлениях и иллюзорных человеческих понятиях.

— И что же с этим делать!? — воскликнул я. А по всему телу пробежала дрожь.

— Одежда нечестивости связана таким образом, что ее невозможно скинуть с себя одним махом. Отделаться от одежды нечестивости можно только одним способом — найти конец нити. И найдя — начать тянуть за нее. Чтобы петли начали распускаться. Одежда эта связана очень добротно: петли тугие и в пряже много узелков. Нельзя порвать нить за которую тянешь. Потому что конец ее уже можно будет не найти.  Тот, кто однажды начнет распускать одежду нечестивости узнает, что отделаться от нее — это не в туалет сходить… Его ожидает долгий, кропотливый и далекий от приятности труд, который часто будет повергать его в уныние. Но другого пути нет. Однако, несмотря на все «прелести» копания в собственной грязи в процессе распускания одежды нечестивости, человека в этом процессе ожидают и чудесные открытия. По мере того, как одежда нечестивости будет распускаться, он вдруг обнаружит, что он не только в нее одет. Под одеждой нечестивости он однажды обнаружит другие одежды. Совершенно отличные от той, с которой он теперь так тяжело занимается. Одежды, в которых можно будет хоть на пир идти.

****

Многие Пилигримы исходили всю землю в поисках своего Дома. Они были готовы идти на край света в этом своем поиске. Они искали и находили себе учителей, которые сами своего не обрели, но много и красноречиво о Нем рассказывали. Но для некоторых людей нет надобности возвращаться Домой. Потому что, несмотря на то, что их Дом не от этого мира, они, даже находясь в этом мире, уже Дома. И однажды, начав свое путешествие, некоторые из Пилигримов вернутся к тому, с чего они начали. Они вернутся к началу, откуда начали свой Путь.

Они вернутся к самим себе. И они, наконец, найдут то, что так отчаянно искали. Они найдут и обретут себя. Твой Дом не где-то за тридевять земель. Твой Дом внутри тебя самого. А когда ты Дома — тебе нет надобности в Него возвращаться. Твой Дом — твоя крепость. Только когда ты Дома ты можешь быть спокоен, свободен и счастлив. И именно Покой, Свобода и Счастье являются знаками, подтверждающими, что ты Дома.

И некоторые находят в Него входную дверь…

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.